Культура критики

Как автор более 100 книг, изданных в ведущих издательствах России, я не часто сожалею о проделанной работе, разве что считаю, что надо написать в три раза больше – чтобы уже вполне соответствовать уровню таких исторически значимых персоналий как В.И. Ульянов (Ленин), который в определенный период жизни работал по 15-18 часов в сутки, и за первые 124 дня своей работы в Смольном написал 110 статей, отправил 120 писем, выступил с докладами и речами 70 раз и отредактировал около 40 документов, Александр Дюма (самый плодовитый писатель Франции), Айзек Азимов (американский писатель, родившийся 2 января 1920 года в РСФСР, умерший в США через 72 года) или, к примеру, гражданин Бразилии Жозе Карлос Риоки де Альпоим Инуэ. За десять лет, с июня 1986 по август 1996, он издал 1 046 научно-фантастических романов, вестернов и триллеров; путем простого вычисления явствует, что у него на один роман уходило 3,5 дня… Были и другие плодовитые деятельности литературы и искусств.


В этой связи многие читатели категорически не желают признавать очевидное: феномен популярности потому и называется таковым, что от сугубо профессиональных параметров пропорционально не зависит. Особенно в сфере технической литературы. Но… пойдем дальше.

Мешает ли эта ситуация мне, как она может кому-то мешать? Разумеется, состоявшийся феномен вызывает обсуждения. Хотя бы в силу значимости явления: поди, попробуй, хоть одну статью сегодня опубликуй за гонорар, уже не говорю о книгах. Сегодня нет «дураков-издателей», кто захочет добровольно выкинуть свой маткапитал «на ветер», не рассчитав прежде дивиденды от своих вложений. А издатели, как известно, народ прагматичный. И мы с ними давно работаем.

Тогда кому же это может мешать? Говоря по М. де Монтеню, «человек страдает не столько от того, что происходит, сколько от того, как он оценивает то, что с ним происходит». Ну, допустим кто-то где-то что-то обсуждает. Должен ли я реагировать на подобные ситуации, которые не имеют широкого резонанса. Разумеется, нет. Я подожду, когда стану известным даже на Луне. Игнорирование может быть абсолютно адекватной пиар-стратегией. Для писателя боязнь действовать под диктовку общественного мнения является такой же формой зависимости от него, как и готовность реагировать на любой информационный шум. Отсюда способности избирательно реагировать на возможные завистливые протестные сигналы является формой независимости. Всегда игнорировать или всегда идти на поводу — это позиция порочной зависимости. Избирательная реактивность — это важнейшая субъектная самостоятельная позиция, навыки которой, несомненно, приходят с опытом.

В свое время от рабов требовалась дисциплина, а свободный человек должен быть здравомысляще мотивирован. Не очень-то жалую консервативно настроенных граждан, ибо сами они прогресса не имеют, и другим ставят барьеры, а пуще прежнего не люблю самодуров и авторитарных деятелей. Выглядят они весьма дисциплинированными и педантичными, но на самом деле не могут украсить этот мир ничем, кроме собственной бездарности. Причем уровень их благосостояния зависит совершенно от иных условий; в этом контексте исключение только подтверждает правило.

Мне нравится быть собой.

Статья "Культура критики" вполне бы могла стать обоснованием авторской позиции, поэтому выдержки приведены ниже.

Андрей Кашкаров. Магистр педагогики, доцент Института нравственности Международной академии социальных технологий

Русских называют эмоциональными, неравнодушными, жертвенными, терпеливыми, но также агрессивными и жестокими, финнов – скупыми на эмоции, неконтактными. Все это суть неверные оценочные суждения. Мне показалось интересной тема отсутствия фактического взаимодействия между финнами и россиянами, даже на примере русских эмигрантских сообществ, которые остаются для финнов чужими, это хорошо заметно. Разумеется, я говорю сейчас о типичных и массовых контактах. Теоретически эту ситуацию можно было бы изменить. Практически сделать это сложно.

К сожалению, критиковать не учат в русских школах, нет осознания важности культуры критики. Анализ, оценка и разбор какого-либо произведения, явления или продукта, в том числе человека с указанием возможностей улучшения, вот что считается настоящей корректной критикой. Сама жизнь в России учит другому -  жестко и агрессивно относиться к себе и другим. Почти в каждом с пеленок взращен внутренний предиктор гигантского самомнения. Под видом критики многие – людей некорректно делить на хороших и плохих - пытаются пропихнуть друг другу агрессию, обиды, претензии, дискомфорт, непрошеные советы, и этим выдают себя. Финны это видят.

Для русскоязычной среды типично массовое «недержание негативного аффекта», то есть, абсолютная нормальность публичных реакций любой степени неприятия и даже жесткости, без объективной оценки – уместны и адекватны ли они. Так ментально формируется свод правил и установок, трудно изменяемый в последующей жизни.

На мой взгляд, хорошо высказался о критике Лев Николаевич Толстой в своем дневнике за 1898 год: «Одно из самых обычных заблуждений состоит в том, чтобы считать людей добрыми, злыми, глупыми, умными. Человек течет..., и в нем есть все возможности: был глуп, стал мудр, был зол, стал добр и наоборот. В этом величие Человека. И от этого нельзя судить человека. Ты осудил, а он уже другой».

Авторитетное мнение русского писателя с мировым именем уместно сегодня анализировать. Это говорит о том, что не все русские одного замеса. В этом смысле, полагаю, что одна из ошибок санкционной политики определяется тем, что всех русских считают неким единым коллективом. А коллективной ответственности быть не может, также, как и коллективной совести. Это еще 100 лет назад, в революцию стало ясно. Стоило бы, различать россиян при пересечении ими границы Евросоюза.

Но сказать – одно, воспринимать другое, а уж поступать «по-толстовски» - третье. И не все смогут осилить эту трилогию. Кто захочет продолжать делать как ему удобно, используя на то свое суверенное право, предлагаю с этого места перестать читать, ибо помочь я вред ли вам смогу. Тем более, что не хочу ни переубеждать состоявшихся людей, ни культивировать свое мнение, как единственно верное. Я лишь даю намек… А с теми, кто остался, подумаем о распространенных ошибках в процессе критике, которые, в связи с особой ментальностью, распространены в России, и которые почти не встречаются в Европе.

Одна из типичных ошибок русских - выдавать свое мнение без запроса на него. Этим страдают почти все. У нас принято часто обсуждать вещи, а не делать что-то полезное. Отсюда безынициативность и пассивность населения в вопросах управления страной, и так называемая «покорность», и слабая в мировом масштабе доля запатентованных изобретений, несмотря на относительно большое «население», что косвенно говорит об безынициативности и среде, в которой инициативы могут быть раскрыты. То есть мы много обсуждаем, даже негодуем, говорим, говорим, и… все на этом. Самый любимый вопрос – «кто виноват». Другая часть посыла Н.Г. Чернышевского остается за обсуждением, предполагается, некто, не боящийся опасности, придет, и все сделает без нас. А мы потом поделим плоды. Какая-то иждивенческая позиция, но она реальна. Умирать-то почти никому не охота, тем более за тех, кто нами управляет. Я, к примеру, не готов – за Улюкаева и его вполне устроенных детей и иже с ними, если предполагать, что обвинения к экс-чиновнику имеют под собой доказательную базу. А таких случаев очень много.

Любое проявление жизнедеятельности любого человека в России автоматически означает, что каждый мимо проходящий имеет неоспоримое право эти проявления оценить, осудить, что-то про них сказать, как-то отреагировать в меру своих сил, смекалки, образования. Не сказал бы, ума, поскольку и это – суть категория дискуссионная. Почти все русские ориентированы на то, чтобы «обидеться, рассердиться и высказаться, если не захотели слушать (принимать, благодарить)». Сие видно как на уровне социально-бытовом, так и (о, ужас!) на государственном. Какое бы ни было лицо у власти в последние годы, назвать его вполне мудрым по результатам деятельности, никак не получается. И почти никогда не удается объяснить людям, что должно быть «все наоборот». Хороший пример того, что должно быть наоборот – отношение к человеку, как гражданину, как основному и наиболее ценному созданию.

Законопослушный граждан должен понимать, что именно он – глава всего. Полная переориентация «службы» государственной машины на пользу граждан, а не на собственные интересы чиновника и спускаемые сверху инструкции, прикрытые заботой о гражданах. Иначе люди, во-первых, сопротивляются и саботируют решения управленцев, а в случае безысходности ищут для своих способностей лучшее применение, и спасают собственных, еще не потерянных для общества детей, подальше от России.

Чтобы делать такие выводы, человеку необходима свобода, как независимость мысли. Чтобы видеть то, что происходит вокруг надо отойти в сторону и посмотреть на ситуацию издалека.

Обратимся к примеру финнов. Как правило финский гражданин самодостаточен почти в любой дееспособной возрастной категории. Категория зависти, присущая в разной степени всем людям на земле, у финнов, в государстве со стабильной экономикой и высоким уровнем жизни, минимизирована. Если нет не было запроса на реакцию, то и позыва «покритиковать» не возникает. Не возникает обиды на то, что кому-то не интересно ваше мнение или вы сами, как его источник. Разумеется, чувства, мысли и реакции в ответ на любой стимул у финна возникают, это нормально, граждане Суоми богаты на эмоции, но они не навязываются никому другому. Отрицательная обратная связь на внешние раздражители, присущая русским, которые ото всюду, включая соседа постоянно ждут нападения - нездоровая реакция и психологически объяснимая по нескольким критериям.

Такое впечатление, что в России все больны. Жить с такой позицией непродуктивно. Но мы живем… считая критикой все, что угодно, кроме нее. Действительно страшно, когда такая же позиция имеется на высшем уровне. А как иначе, там же такие же люди, с тем же менталитетом, взращенные в нашей же среде. А потому, в этой части вполне предсказуемые. Работать с русскими финнам трудно (разумеется, есть исключения).

Большинство россиян рады оценить все вокруг, не слишком при этом утруждаясь. Другой человек при этом может чувствовать обиду, равнодушие, усталость – в зависимости от чувствительности к примитивным оценкам собеседника. Но в любом случае коммуникация нарушается.

Поясню на типичном примере. Основная причина явления психологических проблем наших соотечественников в Финляндии (да и вообще) жесткая среда, в которой мы выросли, и связанные с нею искажения восприятия. Вследствие искажений мы, как постоянно взведенная пружина, принимаем за критику все негативное подряд. Мы все время что-то хотим доказать, добиться так называемой справедливости, будь она неладна. А когда же просто жить? Так живут поколения русских. Финну не нужно, не интересно, когда вы делитесь своей эмоцией или мыслью: к примеру, нарушенными ожиданиями, досадой о потраченном времени, информацией о себе вне запроса на нее и в других подобных случаях. Никакому человеку это не бывает интересно в большинстве случаев.

Это ваши проблемы, и вам их решать. Так думает финн, да и вообще такой он – европейский взгляд на сей вопрос. Русские в этом смысле выглядят перед финнами как в анекдоте «я пришел сказать, чтоб на меня не рассчитывали». Так финны и так об этом знают. Они рассчитывают на себя и считают лишь это нормой.

Критику можно превратить в правильную оценку в общении с финнами, если пояснять, почему вы считаете, что конкретная информация о ваших эмоциях и реакции важна для собеседника. Тогда он вас услышит. Если такое добавить невозможно – не нечего и сотрясать воздух. И будете в авторитете. Задумайтесь, почему финны нередко молчат? Они знают этот «секрет».

Вы не задумывались, отчего же русскоязычная диаспора в Финляндии так разрознена и десятилетиями не может объединиться, живет в конфликтогенной среде. Переход на личности - ключевое отличие именно русскоязычного пространства. Нет навыков спокойно рассматривать событие, мнение или продукт в отрыве от личности его создателя или обладателя. Понять русского и финну непросто. Как понять такую сентенцию: личность и ее дела связаны, а значит, у другого есть право обсуждать личность, как будто именно она выставлена на оценку. Огромное количество людей в стране, постоянная борьба за ограниченные для широкого круга лиц ресурсы, соревнование в том, чтобы украсть, пока не украл другой, все это приводит к тому, что переход на личность используется для обесценивания конкурента. Обесценивание – нарциссическая защита. Личность никто поменять не может, и не все хотят это делать, так зачем вообще ее обсуждать. Так думают финны. А в России кого ни спроси – все во всем эксперты, все психологи, только обучались не все. А те, кто реально учился, считаются за людей, зря потративших свое время.

В России нередко обсуждают феминизм или однополые браки, как будто бы в обществе есть общая травма по причине позиции и мировоззрения отдельных лиц - что-то стыдное и дискредитирующее саму позицию. В Финляндии к этому относятся в основном спокойно, ибо пока это никому не мешает, является личном правом гражданина. В данном случае агрессивный выброс под видом критики - попытка отреагировать свою злость, зависть, дискомфорт и другие эмоции через нападение на объект. Финнам просто это не нужно. Они заняты делом. Сама жизнь в спокойной и стабильной стране учит финна способности перерабатывать эмоции без подавления, это своего рода переваривание, которое позволяет сделать их переносимыми. В психологии термин имеет свое название - контейнирование. Я много общался с финнами, в том числе с преподавателями университетов, дипломированными психологами. Вот как они делают:

Финская критика в любом проявлении, включая популярные во всем мире интернет-форумы, не задевает самооценку, уважительна, принимает во внимание труд другого человека и результат труда, мягко мотивирует на изменения. Нет нужды ранить чужое эго, чтобы донести свою мысль. Начало критики у финнов искренность и положительный вектор того, что уже успешно сделано. Мне вообще повезло: никогда не видел финна, который бы фальшиво хвалил, скорее они промолчат. Такая форма проявления «экспертности» вовсе не несет отрицательного значения, и воспринимается легко. Негативные эмоции они держат в себе, не высказывают, в том числе потому, что думают о вас, как о собеседнике. Люди больше всего любят, когда их… любят. Соглашусь и с теми, кто думает, что эта позиция способствует другой проблеме. Сдерживание, владение собой хорошо в меру, ибо приводит к депрессии.

К примеру, суицидальные настроения в Северной Европе пока значительно обширнее, чем в России. Но мы сейчас не об этом. Впрочем, сейчас не уверен, что получилось докричаться до соотечественников. Но, как видите, пробую; еще жива надежда.

Кашкаров А.П. Культура критики в России и в Финляндии. - Финляндский торговый путь. - №3. - 2017. - с. 10. - Режим доступа: http://www.kauppatie.com/2017/03-2017/rus-10.shtml

Comments